Сибелиус – Симфония №1 e-moll, op. 39 (Л. Бернстайн, Венские филармоники, 1991)

https://vkvideo.ru/video-39546022_163854248

Потрясающе! И я это слушаю, кажется, в первый раз (sic!). Какая битва развертывается в первой части и в финале! Но в конце – гибель.

Ленни бесподобен. Видимо, одно из последних выступлений.

В. Скотт

 

Лучшие романы (кроме хрестоматийных «Айвенго» и «Квентина Дорварда»):

«Уэверли», «Пуритане», «Эдинбургская темница», «Ламмермурская невеста», «Кенилворт», «Сент-Ронанские воды», «Талисман»

Худший – «Монастырь».

Но в каждом романе есть захватывающие места.

В «Вудстоке» очень сильно влияние «Удольфских тайн», но остались непроясненные моменты, как, например, стрельба Эверарда в «призрак» (или в портрет, гл. 15 и 16).

Шостакович – Второй концерт для скрипки с орк., соч. 129

 Исполнители: Изабель Фауст, дир. К. Мачелару, орк. WDR, Кёльн, 27.06. 26.

https://youtu.be/91SOp8Mc0AU?si=PfgZYhd81Oox7jPP

Не устоял перед соблазном переслушать. Слушал позавчера и записал в дневнике:

Неплохо. И не такая уж безобидная штука. И конец получился даже какой-то зловещий.

Да, в конце слышно отчаянное сопротивление «лирического героя» стихии банальности.

Но если во Втором виолончельном концерте эта стихия торжествует и загоняет человека в угол, то здесь – нет. «Прорвемся!».

Сыграла она прекрасно и открыла мне в этой музыке что-то такое, чего я до сих пор не слышал. И связи с op. 126 и с «Казнью Степана Разина» более существенны, чем я думал.

В первый раз мне не понравилось, как она сыграла медленную каденцию в конце 1 части (перед ц. 56). Но сейчас следил по нотам и воспринял совсем по-другому это изысканное двухголосие (как у Баха). А какой чистый Des-dur в конце 2-й части!

Идея финала близка к быстрым частям Шестой симфонии: и на празднике, среди искреннего веселья, появляются некие нелюди в штатском.

Вечер

 

Малер – Десятая симфония, Fis-dur, реконструкция Д. Кука (Р. Шайи, орк. Берлинского радио)

Есть места совершенно душераздирающие: аккорды-«кластеры» в конце 1-й части (они потом повторятся в финале); начало финала - удары большого барабана, соло тубы и чудом возникающее из этого ада соло флейты, темой которого завершается вся симфония.

Переход в астрал.

Ясно, что отзовется потом это у Шостаковича: 15 симфония, 2-й виолончельный концерт.

И, одновременно, всё это под сенью вагнеровского «Парсифаля». 

«Халатная жизнь» (книга З. Богуславской)

 

Я воздержусь от каких-либо оценок.

Безусловно, автор заслуживает всяческого уважения и даже восхищения.

Замечу для начала две странные ошибки.

1)        «Конечно, Тарковский освоил созданное великими предшественниками – Эйзенштейном, Феллини, Бунюэлем, Бергманом. Последние фильмы Тарковского‚ «Грехопадение» и «Ностальгия»‚ снятые в Париже и в Швеции, несут на себе печать исповеди, по существу, уже авторского завещания, постижения смысла жизни. В этих фильмах‚ как в двойном реквиеме, художник воспроизводит состояние человека, осознающего приближение и неизбежность конца. Думается, в основу его киноразмышлений легли и многие обстоятельства последних лет терзаний на Родине, в чем-то спровоцировав его столь безвременный уход».

(Часть 1, гл. 8)

Фильм «Жертвоприношение» назван «Грехопадением» (sic!). К тому же этот фильм снимался после «Ностальгии», это последний фильм Тарковского. А «Ностальгия» снималась в Италии, а не в Париже. В Париже Тарковский умер.

2)        «В конце 70-х стало очевидно, что идеологически «построить» два «новых» поколения советских людей, вкусивших оттепели и увидевших западный образ жизни, уже не удастся, уже невозможно. Именно эти молодые в середине 80-х, при горбачевской перестройке и гласности, рванутся в свободное плавание, решительно осуществляя замыслы, о которых мы в 60-х и мечтать не смели.

Появятся картины, далеко шагнувшие вперед‚ – «Солярис» и «Сталкер» Тарковского, «Покаяние» Абуладзе, ленты о фашизме. После смерти Алова продуктивность в Шестом объединении резко упала, потеря соавтора и друга для оставшегося в одиночестве худрука долго мешала ему обрести форму».

(там же)

Очевидно, что «Солярис» и «Сталкер» никакого отношения к 80-м годам не имеют и увязывать эти картины с «Покаянием» Абуладзе никак нельзя.

Но такие промахи на совести не столько автора, сколько тех, кто готовил книгу к изданию.

В целом же те явления культуры, о которых пишет Богуславская, мне чужды (и Андрей Тарковский, пожалуй, единственное исключение). Я никогда не увлекался ни Вознесенским, ни, тем более, Евтушенко; ни Ахмадулиной. У меня вообще очень сложное отношение со стихами: прочитать большое стихотворное произведение мне очень-очень трудно. «Стихов я не читаю» (и далее не по тексту).

В 60-е годы я был еще ребенком, в в 70-е у меня были совсем другие приоритеты и властители дум.  И первым среди них – primus inter pares - был Шостакович, о котором в книге нет ни слова. НИ СЛОВА!

Это тем более странно, что Богуславская много пишет о Евтушенко и, в частности, о стихотворении «Бабий Яр».

Кстати, на днях переслушал 13-ю симфонию и заметил для себя, что поразительным образом музыка «снимает» лживость и фальшивую интонацию стихов Евтушенко, особенно лживы слова, что «я делаю карьеру тем, что не делаю ее».

И в первый раз, когда я услышал симфонию, в зале (13 января 1972 г.) я этого не понял. Написал тогда в дневнике: «Глупая и настырная прямолинейность стихов Евтушенко душит музыку, часто прекрасную, и тоже становящуюся плоской и примитивной».

Но тогда еще было ужасное пение (А. Эйзен). И долго мое отношение к симфонии было резко отрицательным. Пожалуй, до 2003 г., когда я услышал по радио исполнение В. Ашкенази.

Впрочем, не упомянут и Прокофьев, а Стравинский только в связи с посещением кладбища Сан Микеле в Венеции. А ведь посещение Стравинским Советского Союза в 1962 году было событием. И об этом в книге ни слова.

Музыкальная культура в книге сосредоточена на Щедрине, а также на Гребенщикове и Макаревиче. Куда там до них Прокофьеву и Шостаковичу!

(Замечу в скобках: автор утверждает, что обладает абсолютным слухом и имеет музыкальное образовании.)

Ну, наверное, это и всё, что я имею сказать по поводу книги Богуславской.

Шостакович - Симфония №13 b-moll, op. 113 (Д. Слободенюк, Концертгебау, Амстердам)

 https://yandex.ru/video/preview/9041716367515615630

Та же запись, что на ютубе.

Соло тубы в начале "Страхов" - дракон Фафнер из 2-го акта "Зигфрида". Может быть, и сознательная аллюзия. Но потом - Призрак отца Гамлета, который преследовал Шостаковича всю жизнь.

Эпизод пиццикато в финале - Пятая симфония Малера (3 часть).

Но вообще ощущение прожитой жизни после такой симфонии. И не только после нее.