Моцарт – Клавирное трио B-dur, K. 502 (Beaux Arts Trio)

 

Тема первой части – классическая тема-персонаж. Что-то вроде Сюзанны или Сьюзен Нипер из «Домби и сына» Диккенса. Лукавство, игривость, строптивость прикрывают сильные чувства.

Но вообще концепция цикла видится мне такой:

Игра – Созерцание – Выход в Мир.

Моцарт – Скрипичная соната G-dur, K. 379

 

Вчера – А. Лонквих и Ф.П. Циммерман, сегодня – С. Рихтер и О. Каган.

Оба исполнения достойны, даже хороши, но и великие музыканты не понимают в должной степени демонизма медленной вариации. Поистине, «бодлерианское небо и ад», как точно заметил Чичерин (но по другому поводу: по поводу 2-го финала Cosi fan tutte). Это та музыка, которую мог написать только Моцарт. Больше никто.

О кларнетном квинтете Моцарта

 

Меня последнее время стала смущать некоторая формальность разработки первой части, точнее, ее среднего раздела, когда вступает кларнет. Я даже иногда, в порыве огорчения, мог сказать себе, что тут какая-то досадная «дырка» в этом бесподобном сочинении.

За последние дни прослушал несколько разных исполнений и перед последним, вчерашним (В. Соколов с Квартетом им. Шостаковича), посмотрел внимательно партитуру. И могу предположить, что Моцарт устроил тут некую «провокацию» для слушателей и исполнителей (что вообще в его манере). Этот раздел предназначен скорее для глаз, чем для ушей. В партитуре вычерчены очень красивые узоры: у струнных мы видим четыре стремительных спуска по «лестнице», причем два длинных спуска (по 4 такта) обрамлены двумя короткими (по два такта). И эта игра для глаза прикрывается вполне «тривиальными» арпеджио кларнета - для неискушенного (?) уха. И я думаю, что струнные должны тут выйти на первый план; то, что предназначено для зрения, должно быть максимально проявлено и для слуха. Но, как правило, струнные «тушуются» перед солистом, увлеченно барабанящим банальные арпеджио, а если еще и не делать акцентов fp, то весь раздел превращается в скучный этюд.  К тому же и модуляций в далекие тональности, если не ошибаюсь, нет. В этом смысле «антиразработка», а не разработка.  Но всё-таки здесь, пожалуй, единственное место во всем сочинении, где прорывается на поверхность какая-то тревога. Но это слышно лишь при четком выполнении акцентов fp.

Но в целом сочинение уникальное. Ни у Гайдна, ни у Бетховена мы ничего подобного не услышим.

Моцарт - Квинтет с кларнетом A-dur, K. 581

Вчера с Жаком Брюмером и квартетом Allegri (из комплекта фирмы PHILIPS), сейчас с Иваном Мозговенко и квартетом им. Бородина (старая пластинка, первая запись сочинения, по которой я в молодости и услышал его впервые).

Брюмер (с квартетом ) дает вполне академическое и холодное прочтение, следуя порочной традиции "Моцарта-ангела". Все авторские акценты fp начисто игнорируются.

Наше исполнение гораздо выразительнее. Хоть и не выполнены повторения в первой части, точное выполнение указанных выше акцентов меняет характер музыки. В "аркадской идиллии" чувствуется затаенная тревога (особенно это важно в разработке первой части, которая без драматических акцентов в середине, где вступает кларнет, становится просто однообразными секвенциями). Эта тревога проникает даже в финал, в целом совершенно жизнерадостный, прогоняющий все тучи и туманы.

Моцарт между Брамсом и Регером

Первая мысль прослушанного вчера брамсовского кларнетного квинтета (h-moll, op. 115; Amadeus Q., K. Leister) вызвала в памяти квартет B-dur (K. 589) Моцарта, поставленный еще утром до работы (Ит. квартет).
Сейчас же был прослушан квинтет с кларнетом Регера (A-dur, op. 146; Drolc Q., K. Leister), чудесное сочинение, одна из самых прекрасных идиллий в музыке.
Я подумал, что это некая скрытая полемика с сочинением Брамса: если квинтет Брамса пронизан настроением конца и прощания, то регеровский, звучащий тоже приглушенно, воплощает абсолютную безмятежность. Регер словно бы возвращает нас к моцартовскому образцу (и в выборе тональности в том числе; характерна, кстати, вариационная форма  финалов всех кларнетных квинтетов: и Моцарта, и Брамса, и Регера), но без моцартовской амбивалентности.

Эйнштейн

Отметим День рождения Альберта Эйнштейна.
Одним из его вечных спутников был, как известно, Моцарт.
Вот свидетельство Ганса Билана, соученика Эйнштейна по школе в Аарау:
"Однажды мы встретились с Эйнштейном в столовой школы в Аарау, где нам всегда было так весело. Мы хотели играть сонаты Моцарта. Когда запела скрипка Эйнштейна, мне показалось, что стены комнаты расширились и впервые подлинный Моцарт предстал передо мной в ореоле эллинской красоты с его ясными линиями, то шаловливо грациозными, то могучими и возвышенными. "Это божественно, мы должны повторить!" - воскликнул Эйнштейн".
(Цит. по кн.: Б.Г. Кузнецов. Эйнштейн. Жизнь, смерть, бессмертие. - М.: Наука, 1972. - С. 556.)

Моцарт - Клавирное трио C-dur, K. 548 (Beaux Arts Trio)

Я не понимаю, почему Альфред Эйнштейн недооценивает это сочинение. На мой взгляд, это самое значительное произведение у Моцарта в жанре клавирного трио, не уступающее трем последним симфониям. Совершенно исключительно и по глубине и по загадочности.
При этом поражает крайняя простота использованных средств. Действительно, как кто-то сказал: "Легкой рукой он прикасается к вещам, и они получают совершенное выражение".

Гайдн и Моцарт

Я последнее время слушаю преимущественно Гайдна и Моцарта. И как-то я сразу резко почувствовал, что между ними - пропасть. Особенно остро это ощущаешь после таких вещей Моцарта, как четырехручная соната F-dur (K. 497), поздние струнные квинтеты, 2-я часть 21-го концерта. Пропасть психологическая, что тем более удивительно, что в жизни эти люди дружили и как гении были совершенно равновелики (хотя Гайдн скромно себя принижал перед своим младшим коллегой).
***
О 21-м концерте.
Я слушал его вчера с аутентистами (М. Билсон и Дж. Э. Гардинер), а сегодня вернулся к записи Р. Серкина и К. Аббадо (о чем я писал в ЖЖ). В аутентичном исполнении очень выигрывает оркестр, но у Серкина и Аббадо разработка 1-й части получается намного выразительней именно в части оркестра. Он тут и должен доминировать, раскрывая выразительнейшие партии деревянных духовых, а солист должен отступить на второй план. В противном случае эта замечательная разработка очень сильно проигрывает. И меня (в паре Серкин-Аббадо) восхищает не только филигранная и глубокая игра пианиста, но и дирижерская концепция Аббадо, который превращает моцартовские концерты в явление высокого симфонизма (хотя известно, что эти концерты, так сказать, "вышли" из оперы, а не из симфонии). Оркестр изумительно и тончайшим образом дифференцирован, выявлена максимально полифония.
Не удержался и вечером еще прослушал 25-й концерт. Первая часть трактована с эпической мощью и в этом исполнении звучит более 17 минут (для сравнения: хронометраж 1-й части Первого концерта Брамса - в исполнении М. Поллини и К. Бёма - составляет около 20 минут). Но при этой эпической грандиозности какая грация! Я ни у кого не слышал так выделенного шелеста вторых скрипок (16-е) в заключительном разделе экспозиции (и репризы), на фоне которого первые скрипки и божественным изяществом исполняют ключевой мотив главной партии. Во второй части замечательны валторновые "педали", а в финале в конце эпизода, что возникает после вторжения a-moll'я (сам по себе этот эпизод - целая поэма, не возможная, я думаю, ни у кого из композиторов той эпохи), очень рельефно сыграны в оркестре имитации у дерева, и отчетливо слышны фаготы, обычно не прослушиваемые в записях. 

Моцарт - Соната для клавира №17 D-dur, K. 576

Эту загадочнейшую (ускользающая красота!) сонату за последние дни слушал пять раз в следующих исполнениях:
1) Р. Браутигем (аутентист),
2) Г. Гульд,
3) К. Эшенбах,
4) М. Учида,
5) В. Гизекинг.

Гизекинг вне конкуренции (ИМХО, ИМХО!): как можно так совместить филигранность со страстностью, даже отчаянностью (в финале)! Отточенный и точный резец.
Ключевым фрагментом для меня при сравнении исполнений был средний раздел второй части. Браутигем тут впал в совершенно недопустимую слезливость, что портит впечатление от его исполнения в целом (впрочем, в остальном весьма неплохого); Гульд устраивает тут какие-то идиотские прыжки (хотя, может, что-то парадоксальное в этом месте есть и у Моцарта); Эшенбах весьма меланхоличен, а Гизекинг, на мой взгляд, попадает в десятку - это глубокая, но сдержанная, скорбь, скорбь и страсть. А гаммы в этой части - словно порывы ветра и ассоциируются у меня со второй частью кларнетного квинтета.
После Гизекинга самое лучшее впечатление произвела Учида.  Я подумал, слушая, что она ориентировалась на Гизекинга как раз. Но ее исполнение значительно мягче. Во второй части (в среднем разделе) она показала некую метаморфозу настроения: от меланхолии к глубокой скорби. У Гизекинга тут гораздо больше страсти (как и в разработке 1-й части, которая и у Учиды гораздо выразительнее, чем у всех остальных, кроме Гизекинга).
Но сама соната! Как она кончается! Так, видно, исчезал Эрмий, посланец богов. Кажется, я тут уже это говорил. В таком случае mi scusi, что повторяюсь.
А на заре туманной юности я сам это играл. "Играл" - громко сказано, конечно. Пытался играть. Но что-то получалось. Самое ужасное - финал.
(Кстати, не производен ли он от 20 вариации в баховских "Гольдбергах"? Ведь в этой сонате исследователи отмечают многочисленные аллюзии к Баху.)

Гайдн - Струнный квартет C-dur, op. 33, №3 (Aeolian Q.)

Мне кажется, что от этого квартета (именуемого "Птичьим") нити тянутся к C-dur'ному моцартовскому струнному квинтету (К. 515): начала первых частей, сумрачный Менуэт (крайние разделы), который даже тематически близок менуэту из К. 515. Изумительная красота медленной части.

Моцарт - Струнный квинтет D-dur, K. 593

Слушая вчера моцартовский квинтет D-dur (K. 593), поймал себя на странном ощущении: эта музыка абсолютно закрыта  в своей сущности. Может, это виновато состояние дикой усталости, не знаю, но слушал, словно бился о глухую стену.
Замечу, что отголоски ее "космически скорбного" (как писал Чичерин) Adagio я нахожу в медленной части бетховенского 12-го квартета, прослушанного накануне. Особенно завершения обеих пьес.

И там, где в глубине полночного тумана
Далеких звезд сверкают письмена,
Там рядом ваши имена.

Но финал! Это же совершенно современная музыка! И джульярдцы, как никакой другой ансамбль, дают это почувствовать.
Рискну предположить, что в 18 веке ни у кого нельзя найти ничего подобного (впрочем, не только в 18-м).

Сцепления

Странно... Одно сочинение как бы "вызывает" следующее.
Прослушанный вчера Седьмой квартет Бетховена (соч. 59, №1, Фа мажор) зацепил вдруг До мажорный струнный квинтет Моцарта (К. 515). Я подумал даже, не имел ли в виду Бетховен, сочиняя 7-й квартет, моцартовский квинтет? Эти певучие мелодии виолончели на фоне тремоло высоких струнных. У Моцарта, правда, сперва мелодия у скрипки и только после перехода в минор у виолончели.
Естественно, я подумал о Брукнере, его Седьмой. И прослушал. Это чудо (я очень давно не слушал Брукнера), особенно в интерпретации С. Челибидаке.
***
А бетховенский 7-й квартет как-то вдруг вчера мне открылся и захватил меня (в исполнении Токийского струнного квартета, записи 90-х годов).

О некоторых сочинениях Моцарта

Слушал скрипичные сонаты A-dur (K. 526) и F-dur (K. 547) в исп. Г. Шеринга и И. Хеблер. Ля мажорная соната, которую я очень люблю, интересна, в частности, своей "балладой" во второй части. Фа мажорная соната кажется совсем наивной, детской. Разве что во второй части есть нечто оргиастическое, загадочное, значительное. Особенно это было ощутимо, когда я в молодости играл ее в чисто фортепианном изложении (одна из "апокрифических" сонат в сборниках). Здесь получается огромная разница во впечатлениях, когда просто слушаешь и когда сам играешь. Впрочем, эта соната и автором названа клавирной "сонатой для начинающих, со скрипкой".
После сонат был квартет D-dur, K. 499 (№20). Вот это уже сочинение "для взрослых". Я уже писал в ЖЖ об этом квартете несколько раз и не буду повторяться. Разве замечу, что после него романтики могли не беспокоиться (в данном жанре). Кроме Шуберта.
И Alban Berg Quartet восхитительно его играет. Лучше всех известных мне квартетов.

Моцарт - Фортепианное трио E-dur, K. 542

Идеи этого сочинения были в XIX веке тривиализированы (не скажу, что опошлены) Мендельсоном. Он как бы срезал корку и воспользовался только ей.

Гайдн - Струнный квартет до минор, op. 17, №4

Я думаю, что этот квартет послужил "моделью" для последнего моцартовского квартета (F, K. 590), в первой части, по крайней мере, где есть прямые тематические пересечения с гайдновским квартетом. У Гайдна, конечно, нет такого "обвала" в первой фразе, таких резких обрывов фраз, неожиданных скачков динамики. Вообще нет этого "хохочущего отчаяния", что пронизывает квартет Моцарта. И нет "авангардистской какофонии" разработки финала К. 590.
Но и то, и другое сочинение - на высшем уровне гениальности. Это вам не бирюльки Боккерини, Диттерсдорфа, Розетти e tutti quanti.
А роскошное Adagio cantabile квартета Гайдна могло быть образцом для таких же удивительных медленных частей в моцартовских циклах, как квартеты К. 387, К. 499, квинтет К. 515, фортепианное трио К. 502. В последнем квартете Моцарта медленная часть как раз весьма аскетична, это Lacrimosa для струнного квартета.

Бетховен (и не только)

День Рождения Бетховена.
31-я и 32-я сонаты (К. Аррау).

И в предпоследней из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта - исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
В одной из давнишних телепередач, кажется 80-х годов, В. Горностаева обратила внимание на реминисценцию темы финала "Лунной" сонаты в первой части 32-й (побочная тема). Даже не столько реминисценция, сколько инобытие (но в репризе, при проведении в миноре, в левой руке, октавами, сходство становится весьма ощутимым).

О дух многооплаканный! Ты снова
Явился гостем в мир земной.
Средь дольних нив возник, как тень былого.

***
Но в День Бетховена вполне можно слушать и Моцарта:
Соната для скрипки и ф-но ми минор, К. 304
(Ф.-П. Циммерман, А. Лонквих [Lonquich]).
Очень хорошо играют. И все репризы выполнены.

Квинтет с кларнетом Ля мажор, К. 581
(В. Соколов, Квартет им. Шостаковича).

Вторая часть давно ассоциируется у меня со стихами Саути (Southey):

I charm thy life
From the weapons of strife,
From fire and from flood,
From the serpent's tooth,
And the beasts of blood:
From Sickness I charm thee,
And Time shall not harm thee;
But Earth which is mine,
Its fruits shall deny thee;
And Water shall hear me,
And Know thee and fly thee;
And the Winds shall not touch thee
When they pass by thee,
And the Dews shall not wet thee,
And they fall nigh thee:
And thou shalt seek Death
To release thee, in vain;
Thou shalt live in thy pain
While Kehama shall reign,
With a fire in thy heart,
And the fire in thy brain;
And Sleep shall obey me,
And visit thee never,
And Curse shall be on thee
For ever and ever.

Моцарт - Фортепианное трио C-dur, K.548 (Beaux Arts Trio)

Я не понимаю, почему Эйнштейн несколько пренебрежительно отзывается об этом трио. Мне представляется оно самым значительным сочинением Моцарта в этом жанре.
Исполнение блестящее. Жаль только, что реприз не повторяют.