Моцарт

Нет, ни у кого нет таких нюансов, таких переливов света, как у Моцарта. Никто даже не мечтал, из величайших в том числе.
И потом возникает далекий отзвук у Дебюсси, прежде всего в "Пеллеасе" и в "Море".
Что-то вроде Леонардо в живописи, впечатление от которого я в молодости, на одной московской выставке, смог уравновесить только импрессионистами.
PS. Выходит, прав был Рихтер, когда говорил, что Моцарт предвосхитил Дебюсси. А я эту его мысль как-то не совсем понимал.

Зеркальное письмо

Моцарт, как и Леонардо, писал зеркальным письмом. В отличие от своих современников.

Я зеркальным письмом пишу...

Леонардо да Винчи - "Благовещенье" (Флоренция, Уффици)

А Леонардо писал фоновые пейзажи какие-то совершенно нереальные. И в то же время грандиозные, космические. Как другая планета. В отличие от своих современников, где эти пейзажи (превосходные!) вполне земные.

"Поклонение волхвов" до сих пор отсутствует (в мае 13-го года его тоже не было). Но представлена информация (на стенде), что длительная реставрация картины скоро закончится, и она вновь будет выставлена.

Синдром "Дамы с горностаем"

Осенью 1972 года в Москве, в ГМИИ им. А.С. Пушкина, была великолепная выставка "Портрет в русской и западноевропейской живописи XVI-XX веков". Экспонатом №1 там значилась знаменитая "Дама с горностаем" Леонардо из музея Королевского замка в Кракове.
Вот что я тогда написал в дневнике после посещения выставки:

4 ноября
"Был на выставке портретов. Сразу же уставился на Леонардо, и всё остальное показалось набором постных физиономий. Однако, спустившись вниз, я уравновесил своё впечатление от Леонардо импрессионистами, любимым Моне. Такое же сладостное чувство. После этого пошел подробно смотреть всю выставку".

Нечто подобное происходит у меня иногда в музыке: в период увлечения Моцартом (сейчас у меня именно такой период) остальные авторы кажутся мне... ну, не "постными физиономиями" конечно, но несколько прямолинейными. И той далекой от меня теперешнего осенью я, можно сказать, открывал для себя Моцарта. Разучивал некоторые его фортепианные сочинения: Рондо a-moll (K. 511), Adagio h-moll (K. 540), сонату F-dur (K. 533/494). Вот, например, что я тогда же (22 октября) написал в дневнике, будучи под впечатлением от Рондо a-moll:

"Моцарт может в один момент вывести музыку из ее течения и дать грандиозную вспышку страсти, радости и тайного страдания. Как бы без подготовки, и многие этого не замечают. Д., например, была сильно удивлена, когда я заговорил вчера о страсти в музыке Моцарта".

Я, между прочим, и не знал в ту пору о почти таком же замечании К. Дэвиса: "Моцарт может в любой момент совершенно изменить поступь музыки".

Но возможен, увы, и жестокий кризис наших впечатлений. Та же божественная "Дама" в июне 2011 года на мадридской выставке не произвела на меня никакого впечатления. И с Моцартом у меня случалось такое же. Как это у Рихтера в фильме Монсенжона:
"Соната G-dur Шуберта. Моя любимая шубертовская соната. В этот раз в моем исполнении не произвела на меня никакого впечатления. Вот так".

И когда-то я слышал или читал где-то, будто Роден признался своему другу, что обойдя Руанский собор, он остался совершенно равнодушен. Это его встревожило, это было свидетельство какого-то его внутреннего неблагополучия. Действительно, подобные кризисы восприятия - это наши кризисы, когда мы опускаемся в какую-то яму, а наши любимые мастера - небожители - отворачиваются от нас.

Моцарт - Струнное трио (дивертисмент) Es, K. 563 (Trio Zimmerman)

Нет лучшего способа отметить День Моцарта, как прослушать это беспрецедентное сочинение, уникальное даже для Моцарта. Я уже в LJ несколько раз о нем писал (посмотреть можно по метке "Моцарт_струнное трио").
Может быть, это странное сопоставление, но трио Моцарта вызывает у меня такой же мистический трепет, как 14-й квартет Бетховена (op. 131, cis-moll). "Ранящая мистика" - это гениальное прустовское определение поздних квартетов Бетховена приложимо и здесь, только у Моцарта мистика словно ступает крылатыми стопами:

Здесь был священный лес. Божественный гонец
Ногой крылатою касался сих прогалин. 

Здесь царит Дух Легкости, как его понимал томас-манновский Гете*, мистическая бездна укрыта за улыбками леонардовских святых (прежде всего это относится к первой части, смысл которой, впрочем, ускользает от любых словесных определений - "ускользающая красота"!); это разреженная "гельдерлиновская" атмосфера:

         Безучастно младенчески
         Дыханье сна небесного.
                        Чисто покоясь
                               В застенчивых почках,
                                                     вечно цветет
                                                               Ваша душа.
                                                                        Блаженный ветер
                                                                                  В тишь устремлен
                                                                                             К ясности вечной. 


А вторая часть - это, как любил говорить Чичерин, "космическая скорбь". Перед возвращением в репризу цепочка коротких соло, поддержанных легкими аккордами - вопрошания, остающиеся без ответа и без утешения.

В книге П. Луцкера и И. Сусидко написано:
"... весь Дивертисмент в целом построен на контрасте частей "простых" (оба менуэта, финал и вариации) и "сложных" - начального Allegro и Adagio".**

Но "простота" тут действительно условна и относительна. Как раз сегодня я особенно ясно почувствовал, что в вариациях (4 часть) "простое" и "сложное" сплетены в узел.
В финале же перед нами вдруг является очаровательная Деспинетта, которая, если внимательно слушать оперу, тоже совсем не проста (взять хотя бы неожиданные "всплески" в ее партии в духе seria).
Запись (2010 г.), по-моему, очень хороша (Frank Peter Zimmerman - скрипка, Antoine Tamestit - альт, Christian Poltera - виолончель).
__________________
*     "Легкость, легкость!.. Высшее и последнее воздействие искусства - обаяние... Глубокомыслие   должно   улыбаться,    чуть    вкрапленное, открывающееся лишь    посвященному, -    таково   требование   эзотерики искусства... наидерзновенное  оно  преподносит  в  чопорнейшей  форме, труднейшее - растворенным в легкой шутке..."
(Т. Манн. Лотта в Веймаре, седьмая глава)
** С. 450.

PS. Détracteur'ы Моцарта!
Неужели вторая часть этого трио (хотя бы!) вас не проймет? Если нет, то буду вынужден констатировать, что вам на уши наступило некое очаровательное животное.

Улыбка Джоконды

Жаль, что сейчас в Лувре "Джоконду" трудно толком рассмотреть: к ней нельзя приблизиться, вокруг все время толпа. Еще в первый раз мне как-то удалось внимательно на нее посмотреть с разных точек, во второй - нет, толпа была непробиваема.
Я пытался воскресить впечатление своей молодости, когда 27 июля 1974 года после семичасового стояния в очереди под проливным дождем я оказался перед "Джокондой", выставленной у нас в ГМИИ. И то ведь: тогда не давали задерживаться перед портретом, можно было смотреть на него, подходя (слева), пару минут фронтально, и потом - кидая прощальный взгляд (справа). И меня поразило то, что лицо резко меняло выражение: подходишь - плачет, уходишь - смеется, даже как-то зло смеется. Но чувство молодости не воскресло, хотя легкое изменение в выражении лица я все-таки уловил, и оно отдаленно напоминало о старом впечатлении. Но на таком расстоянии трудно войти в картину, она предназначена для свидания тет-а-тет, но это, увы, для нас невозможно.
У нас в Эрмитаже есть подобное колдовское произведение живописи, меняющееся в зависимости от точки зрения: "Юдифь" Джорджоне. И, к счастью, в том маленьком зале, где она висит, почти нет людей. Впрочем, я пишу о том, что было в Эрмитаже давно, лет 10-15 назад. Что там сейчас, не знаю.
Кстати, о Джорджоне. Луврская картина "Концерт", приписываемая ему, переатрибутирована, к моему удивлению, как тициановская.
Давно знаю такой фокус с "Джокондой" (и проделывал его не раз): нужно взять любую, достаточно отчетливую, репродукцию и закрыть у портрета губы. И вы ощутите на себе холодный, жесткий, даже слегка презрительный, взгляд. Так что дива улыбается только губами. Глаза же источают холод и неприязнь.
Это противоречит наблюдению Вересаева, согласно которому "зеркало души - губы, а не глаза". Впрочем, его замечание относится к тем случаям, когда человек не контролирует выражения своих губ.

Моцарт - Клавирные пьесы в исполнении Александра Лонквиха (Lonquich)

Один мой друг подарил мне 5-дисковый комплект, где скрипач Франц Петер Циммерман (р. 1965) и пианист Александр Лонквих (р. 1960) играют некоторые скрипичные сонаты Моцарта (а именно, К. 296, 301-306, 376-380, 454, 481 и 526). Отдельный диск посвящен клавирным сочинениям Моцарта:
1) Рондо D-dur, K. 485;
2) Adagio h-moll, K. 540;
3) Менуэт D-dur, K. 355;
4) Жига G-dur, K. 574;
5) Фантазия d-moll, K. 397;
6) 12 вариаций на тему "Ah, vous dirai-je Maman", K. 265;
7) Фантазия c-moll, K. 475;
8) Adagio C-dur, K. 356;
9) Рондо a-moll, К. 511;
10) Фантазия c-moll, K. 396.

По-моему, очень хорошо играет. А си минорное Adagio в его исполнении просто меня потрясло. Он подчеркивает резкие динамические контрасты, столь характерные для Моцарта и которые исполнители, как правило, затушевывают, идя на поводу у идиотской сказки о "Моцарте-ангеле".
Некоторые из перечисленных сочинений я до сих пор и не слышал (К. 355, 356, 265), но все остальные (кроме Жиги) в свое время играл.
***
Пока слушал Лонквиха, вспомнил, что писал как-то (лет 10 назад) о жестах в музыке Моцарта:

Герметические жесты в музыке Моцарта:
1) Жест отстраняющий: часто после драматического нагнетания вдруг резко спадает напряжение  (иногда эта разрядка фиксируется смехом – ниспадением гамм верхнего регистра) и является лукавая ритурнель, словно бы нам говорят: «Ничего не произошло, все в порядке», или: «Вы что-то вдруг увидели? Ничего нет, вам показалось (нечего совать нос туда, куда не надо)». Типичные примеры: конец экспозиции первого Аллегро фортепианного квартета g-moll, конец экспозиции Andante g-moll’ной симфонии или Andante из К. 533. Впрочем, примеров очень много и следовало бы составить их каталог.
2) Жест завлекающий: перед вами кто-то отдергивает завесу, ошеломляя видом открывающейся перспективы, но ступить туда – ни-ни! Самый поразительный пример – начало разработки Adagio h-moll.
И как часто моцартовский жест напоминает жест леонардовского Иоанна Крестителя!