Моцарт - Cosi fan tutte

Н. прекрасно сказала: "Это моление о красоте жизни". Которая, развили мы эту мысль, оказывается недоступной. "Единое должно разбиться".
***
За последние дни прослушали три записи, но не всей оперы, а начиная с Рондо Фьордилиджи до конца, и убедились, что Э. Шварцкопф в роли Фьордилиджи абсолютно недосягаема. Такой игры голосом нет ни у Зеефрид, ни у М. Прайс. Записи соответственно под управлением Караяна (1955), Иохума (1962) и Клемперера (1971). А ДФД недосягаем в роли дона Альфонсо.

Г. Соколов - Концерт в Риме (27/03/2017) - Моцарт

Были исполнены:
Соната C-dur, K. 545, Фантазия и соната c-moll, K. 475/457.
C-dur'ная соната, считающаяся "легенькой", была сыграна очень хорошо, и пианист дал почувствовать глубину и загадочность этого прозрачного сочинения. Можно вспомнить строчку Гельдерлина:

Рожденное чистым загадочно.

Но вот фантазия как-то не очень меня впечатлила. Не могу для себя сравнить эту интерпретацию с одной рихтеровской, о чем я писал как-то на форуме "Классика".
Первая часть c-moll'ной сонаты была, на мой взгляд, сыграна слишком медленно, и музыка стала неоправданно тяжелой, почти лишилась порыва и огня. В финале мне тоже иногда не хватало темпа, хотя его исполнение в целом мне понравилось. Но выбранные исполнителем несколько замедленные темпы позволили, с другой стороны, оценить подлинный масштаб сонаты. К чести исполнителя надо отметить и выполнение всех реприз.

Моцарт – Струнное трио (Дивертисмент) Es-dur, K. 563 (Trio Zimmerman)

Какая загадочная музыка! Особенно первая часть. Что здесь? Никакого ответа. Слушая, вспомнил стефанцвейгвское определение поэзии Гёльдерлина:

"В этих возвышенных словесных полотнах нет ничего сочного, осязаемого, четко очерченного,  пластичного,  чувственного.  Гёльдерлин     никогда не выбирает слова яркие,  посредством которых достигается     чувственная пластичность:  нет,  он выбирает слова невесомые, рвущиеся вверх, придающие стихам бестелесность, уносящие из дольнего мира в горний,  в божественный мир экстаза.  Все эти эфемерные     эпитеты - "блаженный",  "небесный",  "священный", эти ангельские,     эти бесполые слова...  лишены красок,  как белое полотно, как парус... именно как парус,  наполненный бурей ритма, дыханием вдохновения, - так округляют  они  свою  напряженную  ткань  и  уносят     вдаль».

 С. Цвейг. Гёльдерлин (С. Цвейг. Собр. Соч. в 7 тт.. – М.: Изд. «Правда», 1963. – т. 6, с. 175.)

И в этом свете сопоставление Моцарта с Гёльдерлином, принадлежащее Чичерину, представляется весьма точным.

Напомню:

"Он [Гёльдерлин] чрезвычайно близок Моцарту,  но и  противоположен    ему .  Его  стихи - это музыка,  это сладостная космическая музыка    Моцарта. Когда Эмпедокл начинает свои  монологи,  слушателя  сразу    охватывает такая чарующая, упоительная мелодия, мягкая, сладостная    и космическая, наполняющая мир своими всеобщими переживаниями. Но    Гельдерлин совершенно оторван от реальной жизни. Это один полюс Моцарта без другого".

(Г.В. Чичерин. Моцарт.- изд. 5. – Л., Музыка, 1987. – С. 120.)

Моцарт - Струнное трио (дивертисмент) Es, K. 563 (Trio Zimmerman)

Нет лучшего способа отметить День Моцарта, как прослушать это беспрецедентное сочинение, уникальное даже для Моцарта. Я уже в LJ несколько раз о нем писал (посмотреть можно по метке "Моцарт_струнное трио").
Может быть, это странное сопоставление, но трио Моцарта вызывает у меня такой же мистический трепет, как 14-й квартет Бетховена (op. 131, cis-moll). "Ранящая мистика" - это гениальное прустовское определение поздних квартетов Бетховена приложимо и здесь, только у Моцарта мистика словно ступает крылатыми стопами:

Здесь был священный лес. Божественный гонец
Ногой крылатою касался сих прогалин. 

Здесь царит Дух Легкости, как его понимал томас-манновский Гете*, мистическая бездна укрыта за улыбками леонардовских святых (прежде всего это относится к первой части, смысл которой, впрочем, ускользает от любых словесных определений - "ускользающая красота"!); это разреженная "гельдерлиновская" атмосфера:

         Безучастно младенчески
         Дыханье сна небесного.
                        Чисто покоясь
                               В застенчивых почках,
                                                     вечно цветет
                                                               Ваша душа.
                                                                        Блаженный ветер
                                                                                  В тишь устремлен
                                                                                             К ясности вечной. 


А вторая часть - это, как любил говорить Чичерин, "космическая скорбь". Перед возвращением в репризу цепочка коротких соло, поддержанных легкими аккордами - вопрошания, остающиеся без ответа и без утешения.

В книге П. Луцкера и И. Сусидко написано:
"... весь Дивертисмент в целом построен на контрасте частей "простых" (оба менуэта, финал и вариации) и "сложных" - начального Allegro и Adagio".**

Но "простота" тут действительно условна и относительна. Как раз сегодня я особенно ясно почувствовал, что в вариациях (4 часть) "простое" и "сложное" сплетены в узел.
В финале же перед нами вдруг является очаровательная Деспинетта, которая, если внимательно слушать оперу, тоже совсем не проста (взять хотя бы неожиданные "всплески" в ее партии в духе seria).
Запись (2010 г.), по-моему, очень хороша (Frank Peter Zimmerman - скрипка, Antoine Tamestit - альт, Christian Poltera - виолончель).
__________________
*     "Легкость, легкость!.. Высшее и последнее воздействие искусства - обаяние... Глубокомыслие   должно   улыбаться,    чуть    вкрапленное, открывающееся лишь    посвященному, -    таково   требование   эзотерики искусства... наидерзновенное  оно  преподносит  в  чопорнейшей  форме, труднейшее - растворенным в легкой шутке..."
(Т. Манн. Лотта в Веймаре, седьмая глава)
** С. 450.

PS. Détracteur'ы Моцарта!
Неужели вторая часть этого трио (хотя бы!) вас не проймет? Если нет, то буду вынужден констатировать, что вам на уши наступило некое очаровательное животное.

Совершенство и пессимизм

Художник, достигший совершенства (как Моцарт, Рафаэль), не может быть оптимистом, ибо он острее любого другого понимает, что "Единое должно разбиться" (Гельдерлин) - как китайская ваза в "Идиоте" Достоевского.


"Наивысшая  зрелость  и  наивысшая ступень,  которых что-либо может достигнуть, это та, на которой начинается его гибель" (Гегель).

Так что перфекционизм обязывает к пессимизму.