Стравинский и Шостакович

В музыке 20 века выделяю (для себя, по крайней мере) два абсолютно недосягаемых сочинения: Requiem Canticles Стравинского и 15-ю симфонию Шостаковича. Это то, что "глубже глубокого" (по определению А.В. Михайлова). Никто из мастеров 20 века такого уровня не достиг.

Брукнер - Девятая симфония d-moll (Э. Иохум, Дрезденская штатскапелла)

После долгого перерыва вернулся к Брукнеру и прослушал сразу Девятую (не что-нибудь!).
Я думаю, что это величайшая его симфония. "Душа с телом расстается", - как говорила в таких случаях моя мама.
Это легкое пиццикато скрипок после грозной и трагической главной темы - словно крылья небесного вестника.

И шестикрылый серафим на перепутье мне явился.

Да, "перстами, легкими как сон", действительно.
А "скрябинские" звучания в кульминациях Adagio!
Часто возникают ассоциации и с грандиозными фресками или барельефами в старых соборах.
***
Исполнение великое. Даже в записи это чувствуется. Дыхание подлинного величия как самой композиции, так и исполнения.
А ведь мне посчастливилось один раз в жизни в реале слушать Иохума! Это был незабываемый концерт в Большом зале Московской консерватории 19 марта 1974 года, о котором я на следующий день написал в дневнике:

Вчера в Большом зале концерт Венского филармонического оркестра под управлением Э. Иохума.
Моцарт (К. 491) был всё-таки сыгран mezza voce за исключением финала.
Зато Брукнер вышел на славу. Самая богатая и интересная часть этой симфонии (4-й) - финал. Он уже предвосхищает 1-ю часть 9-й.
Пианиста не помню, в программка куда-то подевалась (или вообще потерялась).

Бетховен - Соната №29 B-dur, op. 106 (К. Аррау)

Давно не переслушивал это исполнение. Он берет очень быстрый темп и в первой части и в фуге, что иногда приводит даже к какой-то суетливости. Но первые такты сонаты сыграны при этом столь грандиозно, что мало с кем могу сравнить. А третьей части такой я вообще ни у кого не слышал. Совершенно поразительно.
D-dur'ное фугато в финале  - в бурлящей бездне вдруг открывается божий лик:

Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Все зримое опять покроют воды,
И божий лик изобразится в них!

 

Небо и ад

"Бодлерианское небо и ад" (Чичерин о Моцарте).
В Vesperae K. 339 демоническая d-moll'ная фуга Laudate pueri и вслед за ней ангельское сопрано с хором Laudate Dominum - вершина всего сочинения. Но ангельское загадочно и окутано тенями. "Субстанциальное тождество между беспримерно блаженным и беспримерно ужасным" (Т. Манн).
***
Для Моцарта нужен "третий глаз". И открыла мне его книга Чичерина. Когда же музыкант (!) говорит, что не может понять, как можно любить Моцарта, или когда "доказывает", что Моцарт постепенно становился "плохим композитором", то в устах музыканта такие фразы позорны.

Коломенское, 13 мая 2017 г.

Потеплее стало чуть-чуть...

Шостакович - Седьмая симфония До мажор соч. 60, "Ленинградская" (К. Кондрашин)

В среднем разделе Скерцо воспроизводится (с некоторыми изменениями) один из эпизодов финала Четвертой симфонии (марш). Почему-то до сих пор я не отдавал себе в этом отчета.
В симфонии есть совершенно захватывающие места: конец Скерцо (соло бас-кларнета на фоне "дрожащих" флейт), переход к финалу, да и последний раздел финала. Несколько формален первый (быстрый) раздел финала.

Брамс и Чайковский

«Он заставлял его слушать, что было в Гуно от Шумана, в Цезаре Франке от Листа, как Дебюсси преломлял Мусоргского и где «вагнерианствовали» д'Энди и Шабрие. И также необходимо для него было показывать, что между современниками — даже столь различными по своей природе, как Чайковский и Брамс, — взаимосвязь существует уже в силу того, что они современники. Он играл ему отрывки из одного, которые с таким же успехом могли принадлежать другому».

(Т. Манн. Доктор Фаустус, гл. IX)