Жаль, что сейчас в Лувре "Джоконду" трудно толком рассмотреть: к ней нельзя приблизиться, вокруг все время толпа. Еще в первый раз мне как-то удалось внимательно на нее посмотреть с разных точек, во второй - нет, толпа была непробиваема.
Я пытался воскресить впечатление своей молодости, когда 27 июля 1974 года после семичасового стояния в очереди под проливным дождем я оказался перед "Джокондой", выставленной у нас в ГМИИ. И то ведь: тогда не давали задерживаться перед портретом, можно было смотреть на него, подходя (слева), пару минут фронтально, и потом - кидая прощальный взгляд (справа). И меня поразило то, что лицо резко меняло выражение: подходишь - плачет, уходишь - смеется, даже как-то зло смеется. Но чувство молодости не воскресло, хотя легкое изменение в выражении лица я все-таки уловил, и оно отдаленно напоминало о старом впечатлении. Но на таком расстоянии трудно войти в картину, она предназначена для свидания тет-а-тет, но это, увы, для нас невозможно.
У нас в Эрмитаже есть подобное колдовское произведение живописи, меняющееся в зависимости от точки зрения: "Юдифь" Джорджоне. И, к счастью, в том маленьком зале, где она висит, почти нет людей. Впрочем, я пишу о том, что было в Эрмитаже давно, лет 10-15 назад. Что там сейчас, не знаю.
Кстати, о Джорджоне. Луврская картина "Концерт", приписываемая ему, переатрибутирована, к моему удивлению, как тициановская.
Давно знаю такой фокус с "Джокондой" (и проделывал его не раз): нужно взять любую, достаточно отчетливую, репродукцию и закрыть у портрета губы. И вы ощутите на себе холодный, жесткий, даже слегка презрительный, взгляд. Так что дива улыбается только губами. Глаза же источают холод и неприязнь.
Это противоречит наблюдению Вересаева, согласно которому "зеркало души - губы, а не глаза". Впрочем, его замечание относится к тем случаям, когда человек не контролирует выражения своих губ.
