Струнные квинтеты Моцарта

 Три зрелых струнных квинтета - C-dur (K. 515), g-moll (K. 516) и D-dur (K. 593) - прорыв не менее, а, может быть, и более значительный, чем квартеты, посвященные Гайдну. К. Дэвис правильно назвал их величайшими сочинениями Моцарта. И, мягко говоря, очень странно, что в книге, которая считается последним словом в моцартоведении, о них по существу нет ни слова. 

Верди – «Дон Карлос» (А. Найденов, ГАБТ, 1967)

 

Кажется, это единственная запись (из известных мне), где записан балет (перед сценой Карлоса и Эболи в саду).

Прослушал (с classic onlile, хотя есть старые пластинки) 1-е действие (без сцены в Фонтенбло, которая и не исполнялась в этой версии) и картину с балетом. Дальше слушать не буду. Это невозможно после двух версий: спектакль театра «Шатле» (французская редакция)

 и запись Г. Шолти (Ковент Гарден, 1965) с Р. Тебальди, К. Бергонци, Н. Гяуровым, Д. Фишером-Дискау, Г. Бамбри и М. Тальвелой.

Слушать Верди по-русски и с русскими певцами я уже давно не могу.

А балет (по музыке) вполне банальный. В духе популярных французских балетов того времени (что неудивительно).

Самая большая потеря в итальянской редакции (даже в пятиактной)  - гениальная «Лакримоза» в конце 4-го акта, которую король поет по убитому им же маркизу ди Поза. Эту музыку Верди потом и включил в Реквием, именно в Lacrimosa.

Но зато итальянская редакция содержит и более сильные решения: чудесный прелюд к третьему действию, измененный диалог Филиппа и Позы во 2-м акте, диалог королевы и Эболи после квартета в первой картине 4-го акта. Да и сам квартет с его лидийским ладом в некоторых фрагментах вышел более эффектным. Интереснее и финальный дуэт Карлоса и Елизаветы, особенно его героическая часть, отсутствующая во французской редакции.

Малер - Симфония №3 d-moll (Б. Хайтинк, М. Форрестер - альт; Орк. Концертгебау)

 Воспоминания о Венеции вызвали у меня не Вивальди (хотя его Gloria RV 589 была прослушана с удовольствием), а Малера. Сначала мне не давала покоя 5 симфония (особенно ее 4-я часть, понятно почему), потом была прослушана 4-я, а за ней Третья в поздней записи Б. Хайтинка (1993) с берлинскими филармониками. Эта музыка тоже буквально преследовала меня, и я поставил старый этерновский виниловый двойник, купленный в консерватории в 1969 г.

Это перепись (моно) филипсовских дисков. 

И ранняя запись Хайтинка кажется мне более яркой, чем поздняя. Во всяком случае, сегодня я, пожалуй, впервые, органично воспринял 2-ю и 3-ю части, которые всегда казались мне лишними. Нет, они прекрасны и дают отдых для слуха и чувства. А 2-ю растащили кинокомпозиторы в музыку к фильмам а ля "Ребекка" Хичкока.

Но занятно то, что в 1-й части цитируется "Аида" (2 акт, фраза Амонасро: "Никогда не забуду, что видел: предо мною лежал царь убитый" и пляски тоже). Потом это возникнет в одной из кульминаций финала.

Не знаю, невольно или сознательно. Малер дирижировал "Аидой" в Венской опере.

Берлиоз и Моцарт

 

Прослушанная вчера «Фантастическая симфония» Берлиоза, абсолютно гениальная, абсолютно аклассическая, одно из величайших художественных открытий во всей истории музыки, вдруг вызвала в голове g-moll’ную симфонию Моцарта (К. 550). Тема ее первой части прямо вывелась, «дедуцировалась», из главной темы 1-й части «Фантастической». И если уж говорить о классицистских предшественниках симфонии Берлиоза, то это именно поздняя g-moll’ная симфония Моцарта. Соллертинский уподоблял программные симфонии Берлиоза авантюрному роману. Но симфония Моцарта – тоже симфония-роман. И никакой не «Вертер». «Опасные связи» Шодерло де Лакло – вот параллель.

Моцарт – «Каирский гусь» (“L’oca del Cairo”), K. 422

 

Это незаконченная опера, точнее, просто несколько номеров предполагаемой оперы на либретто Дж. Вареско (либреттиста «Идоменея»), которые были написаны Моцартом в конце 1783 – начале 1784 года, а потом «проект» был оставлен.

Это, как и написанные несколько позже номера оперы «Обманутый жених» (“Lo Sposo Deluso”), попытка Моцарта написать оперу в жанре итальянской буффа. Предыдущая попытка, «Мнимая садовница» (К. 196), была реализована, но должна быть признана не вполне удачной, хотя интересные места там есть. Неудачной, конечно, относительно уровня Моцарта. Иной композитор за всю жизнь не достигнет такой «неудачи».

Я никогда «Каирского гуся» не слушал (как и «Обманутого жениха»). Прослушал (в записи камерного оркестра «Карл Филипп Эммануил Бах» с участием П. Шрайера и Д. Фишера-Дискау) один ансамбль (квартет) и финал. Аберт и Эйнштейн дают этому финалу высокую оценку, но я (для себя, по крайней мере) не могу сравнить это с финалами «Свадьбы Фигаро» и, тем более, «Дон Жуана» и Cosi fan tutte. Это блестящий и чисто итальянский финал, который можно услышать хотя бы у Паизиелло, Сальери etc. И всё время вспоминаешь, слушая, «Цирюльника» Россини. Но в плане «предвосхищения». Какой же скачок был совершен Моцартом уже в «Фигаро»!

Моцарт – Скрипичная соната G-dur, K. 379

 

Вчера – А. Лонквих и Ф.П. Циммерман, сегодня – С. Рихтер и О. Каган.

Оба исполнения достойны, даже хороши, но и великие музыканты не понимают в должной степени демонизма медленной вариации. Поистине, «бодлерианское небо и ад», как точно заметил Чичерин (но по другому поводу: по поводу 2-го финала Cosi fan tutte). Это та музыка, которую мог написать только Моцарт. Больше никто.

Бетховен - "Фиделио"

 Две записи:

1) К. Бём (Г. Джонс, Дж. Кинг, Дрезден)

Это просто фрагменты, и даже нет дуэта могильщиков (sic!). Но это может быть самодеятельность безграмотных редакторов MP3-диска.

Но поют и играют (то, что поют и играют) очень хорошо.

2) В. Фуртвенглер (М. Мёдль, В. Виндгассен, Вена, 1953)

Старые пластинки.

Это великолепно, даже как-то не чувствуется потеря от купированных диалогов.

Я, кажется, недооценивал эту оперу. А уровень местами шекспировский.

В хоре узников на словах “Sprect leise” мы слышим Вагнера, причем Вагнера времен «Парсифаля».

И ничего общего с операми Моцарта. Абсолютно несопоставимые миры.

"Он подошел к роялю, открыл крышку и заиграл медленную часть арии Леоноры в E-dur – эту песнь плывущей по волнам Океана безмятежной и героической души. Когда вступают фаготы, мы слышим поразительное слияние Духа и Природы, столь не похожее на антагонизм их у Моцарта. Но не есть ли бетховенское слияние скрытый антагонизм, ибо ведь Природа здесь – только продолжение Героя, его эманация, а где истинная Природа, мы не знаем? И, следовательно, не есть ли моцартовский антагонизм на самом деле слияние, в котором Природа – колыбель Духа, его заботливая нянька, лишь ненадолго выпускающая его в мир, чтобы затем вновь поглотить его?"